— Я же, Мариночка, говорю — дело не в них, а (хе!) в голубе...

— Господи, как ты умеешь держаться! Какой ты у меня... ироничный! Значит, сильный, я знаю, но не двужильный же... Такое напряжение выносить!.. И постоянно, постоянно...

Четвёртую зиму. Или меньше? Особенно, пожалуй, с начала этой зимы — сейчас февраль, да, с начала этой зимы, когда она принесла замерзающую птицу. А может, и нет... Эта квартира давно заставляет его напрягаться. И когда он, с чашечкой кофе, слушает диски: стереосистема — единственная дорогая вещь здесь. И когда слушает её игру на чиненном-перечиненном пианино — конечно, Бах, Стравинский. И когда тепло постели, казалось бы, должно лишь, усыпляя, баюкать... Всегда, всегда в этом уютном тесном пространстве тревога как бы понукает его бежать. Бежать, задыхаясь.

И, поёживаясь, он водит взглядом по комоду, должно быть, невероятно тяжёлому, взгляд, скользнув чуть выше, упирается в полку с вертикально поставленными пластинками — джаз, романсы, классики. Бах — “Страсти по Матфею”. Он безошибочно узнаёт эту пластинку — третью слева в ряду.

...В магазине “Мелодия” четыре зимы назад. В шестом часу вечера. Несколько покупателей у прилавков. Вкрадчиво постанывающий голос певицы из динамика. Сумерки и поблескивающий обледенелый тротуар за стеклянной дверью.

И лёгкая женская фигурка. И он, моложавый, среднего роста мужчина в ботинках на высоком каблуке — быть повыше никогда не мешает — мужчина, носящий визитные карточки в нагрудном кармане.

— Шурочка, Бах не поступал — “Страсти по Матфею”?

— Нет, Мариночка, пока ещё...

“Страсти по Матфею” — что-то вроде оратории: недавно он о ней слышал, показавшись на дне рождения у доцента Пестерева; старомодный меломан, но, что интересно, не вызывает ироничного отношения молодёжи; лингвист, который всю жизнь прокорпел над суффиксами и в то же время с упоением и основательностью фанатика говорит о симфониях... Наверно, в этом находят нечто наивно-трогательное, во всяком случае, сие вызывает симпатию. Собственно, это-то соображение и завело его сегодня — разумеется, после серьёзных и полусерьёзных дел — в “Мелодию”. Благо, магазин неподалёку от маршрута, которым он обычно ходит по пятницам: с работы к одной знакомой, а затем домой.