Эта мысль вызывает в памяти тоску.

В комнате, куда когда-то переехал он с матерью, особенно поразил низкий потолок; как сжала тоска по прежней квартире! она снилась и снилась со своими недосягаемыми потолками, дверями-великанами; просторное жильё — его мечта. Мечта умного, вежливого мальчика... Впервые придя к кому-нибудь в гости, он тут же осматривал квартиру... “у вас такой коридор! можно кататься на велосипеде...” Давящий страх, что так и останешься в тесноте — всю жизнь в тесноте! — и болезненный интерес к тому, как живёт твой новый знакомый — и тот, и этот: ты старался определить это по одежде, по первым его словам... Годами скрываемый страх тесноты. И снящаяся квартира.

И квартира Инны... Он уже студент университета, отличник и активный общественник, секретарь студсовета и председатель кружка лингвистов; приятный юноша — не помешали бы эпитеты “красивый” или “мужественный”, но... Тебе не хлопотно убирать такие хоромы, Инночка? Ах, мама помогает! Понятненько. Или ты помогаешь маме — немножко, да? Пожалуй, я буду ставить раскладушку в вашем коридорище, хотя бы на время сессии, ха-ха-ха. Зачем же в коридоре, Женечка, когда у меня своя комната... И несколько тяжеловатая талия, добавляешь ты мысленно, и вообще этой девице не мешало бы позаниматься с обручем, тем более, что в такой комнате есть где развернуться... Вечера, целенаправленные вечера здесь, и: “Папа приглашает тебя остаться на чашечку кофе...” — вы оба хохочете: выпито уже столько чашечек!.. Пожалуй, я останусь, Инночка, хоть у меня и трудно со временем... Ради твоего папы!

Ужин не на кухне, а в гостиной.

— Григорий Захарович, прочитал ваши труды... Я — под огромным впечатлением! Диамат и производственная лексика. Чередование гласных в пролетарской поэзии — у вас всё так перспективно!